Валерий Леонтьев
 
 

Лунный Пьеро на жёлтом

2011-08-20
ЛУННЫЙ ПЬЕРО НА ЖЁЛТОМ…

Из ночных мыслей
Любое социальное изменение в масштабе общества неизбежно вызывает к жизни то искусство, в котором это общество в данный исторический момент нуждается. Это неизбежность, но конкретного творца она может уничтожить, отменить, в одночасье сделать вчерашним днём искусства. А может вознести на волне новизны к вершинам творческого Парнаса.
В своё время – и это было не так уж давно – я выходил с песнями на стихи С.Кирсанова и Н.Гумилёва и имел большой успех у публики. Не думаю, что сегодня он бы повторился, имей я такой репертуар. Сегодня пришло новое время.

– Не хотелось бы тебе, чтобы, когда ты приезжал с гастролей, тебя встречала не прислуга? Чтобы на кухне в сковородке что-то шкворчало, а в комнате среди модерна…
– Нет, не хочу. И чтобы не мелькало и не щебетало. И уж тем более не шкворчало.
– Это говорит человек, прошедший через ад семейной жизни?
– Знаешь, институт семьи вызывает у меня если не отрицание, то очень сильные сомнения. Возможно, мне не повезло, но я знал столько несчастных семейных пар. Я дважды самым серьёзным образом стремился к разрешению этого вопроса в форме ритуала бракосочетания, именуемого в просторечии свадьбой. Но потом укрепился в интересной для себя мысли: а зачем?
– Правда? Я по наивности полагала, что женятся люди всё-таки почему, а не зачем…
– Откроюсь одной тебе – я был обильно любим и безоглядно любил. Но эти фазы не совпадали по времени…

Из ночных мыслей
Вот и Тухманов нашёл себе место за кордоном. Можно только гадать, почему он так поступил. Но я думаю, что писать в соответствии с требованиями дня он не смог или не захотел.
Нашёл себе занятие в Европе талантливый композитор, музыкант и аранжировщик Юрий Чернавский. Возможно, не случайно ушёл на государственную службу маэстро Раймонд Паулс.

– Интересно, Валера, на чём ты держался, устраивая на сцене двухчасовые марафоны? На наркотиках?
– Это было – игла, колёса, травка. Но перед работой я никогда не делал с ними экспериментов, потому что не знал, как буду вести себя на сцене. Но уж зато после концерта устраивал себе кайф. Нет, травка меня не брала – от неё сплошная бессонница. Что касается иглы, то было очень хорошо: бесконечный покой, ничего не грызёт, и испытываешь райскую безмятежность…

Из ночных мыслей
Как сделать так, чтобы всем, пришедшим на мой концерт, хватило именно того, за чем они пришли?
Одна крайность – петь исключительно для себя. Может быть, мне нравится «Лунный Пьеро» А.Шёнберга, и я готов на всех концертах петь только это сочинение? Но не случится ли так, что мне придётся записывать диск, который буду слушать один я?
Другая крайность – быстренько сориентироваться на модное звучание, модный прикид и темку – и вперёд. Но тогда мне снова придётся задушить какие-то собственные порывы духа. И это снова окончится пустой комнатой. Но на этот раз комната будет называться палатой.

– Жизнь за шторами – ты её боишься или она тебя не волнует? Смотри, что там происходит: каждый день свежие новости.
– И одна хуже другой. Я не борец. Я не участвовал. Не состоял. Не митинговал. Революции, если они разыгрываются не на моей кухне, не слишком тревожат меня. Думаю, что надо лелеять отдельного человека, поскольку призывы о помощи человечеству ничего не стоят. И в то же время, как бы это поточнее выразиться, я больше люблю всё человечество, чем многих людей по отдельности. Но это оттого, что я Рыба.




Плывёт в тоске необъяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
на розу жёлтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих.

Плывёт в тоске необъяснимой
певец печальный по столице,
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной
любовник старый и красивый.
Полночный поезд новобрачный
плывёт в тоске необъяснимой.

Твой Новый год по тёмно-синей
волне средь шума городского
плывёт в тоске необъяснимой,
как будто жизнь начнётся снова,
как будто будут свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнётся вправо,
качнувшись влево.


Не вижу я, кто бродит под окном.
Но звёзды в небе ясно различаю.
Я ночью бодр и засыпаю днём.
Я по земле с опаскою ступаю.

Не вехам, а туману доверяю.
Глухой меня услышит и поймёт.
И для меня полыни горше мёд.
Но как понять, где правда, где причуда?
И сколько истин? Потерял им счёт.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.

Не знаю, что длиннее – час иль год?
Ручей иль море переходят вброд?
Из рая я уйду, в аду побуду.
Отчаянье мне веру придаёт.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.



…Ты не пугайся: остров полон звуков –
И шелеста, и шёпота, и пенья;
Они приятны, нет от них вреда.
Бывает, словно сотни инструментов
Звенят в моих ушах; а то бывает,
Что голоса я слышу, пробуждаясь,
И засыпаю вновь под это пенье.
И золотые облака мне снятся,
И льётся дождь сокровищ на меня…
И плачу я о том, что я проснулся.


Довольно! Пора мне забыть этот вздор!
Пора мне вернуться к рассудку!
Довольно с тобой, как искусный актёр,
Я драму разыгрывал в шутку!

Расписаны были кулисы пестро,
Я так декламировал страстно.
И мантии блеск, и на шляпе перо,
И чувства — всё было прекрасно.

Но вот, хоть уж сбросил я это тряпьё,
Хоть нет театрального хламу,
Доселе болит ещё сердце моё,
Как будто играю я драму!

И что я поддельною болью считал,
То боль оказалась живая, —
О, боже! Я, раненый насмерть, играл,
Гладиатора смерть представляя!

Последние изменения: 2012-09-29, 17:17


Следующий пост: Принц из волшебного ящика (#3, 2011-08-20)
Предыдущий пост: Белая ворона (#1, 2011-08-19)

Пост #2. Постоянная ссылка на пост: /pressa/post/lunnyj-pero-na-zheltom/

Решайтесь на cоздание сайта!

Контакты: