Валерий Леонтьев
 
 

Мой, моя, мои...

2011-08-31
МОЙ, МОЯ, МОИ… (фрагмент из книги А. Юрикова "Валерий Леонтьев.Биография")

Мой дом… Это место, где, если тебе очень плохо, можно плюхнуться на любимую лежанку, отвернуться мордой к стенке и находиться в этом положении, пока не придёшь в себя. В гостинице подобного не получается.
В этом доме хранятся мои первые записи – те, что удалось не растерять. Хранятся мои видеосъёмки – те, что удалось добыть или сделать копии. И самое главное для меня – хотя, может быть, это звучит сентиментально и неэффектно – книги. Детские книги. Я по жизни растерял массу личных вещей: одежду, фотографии, но как-то пронёс сквозь все перипетии любимые книги. Те, что читал в нежном возрасте и которые формировали у меня представление о том, каким должен быть человек, как он должен жить и какими должны быть взаимоотношения между людьми. Я не часто беру их в руки, потому что боюсь разрушить своё устоявшееся представление о них и своё представление о себе – в двенадцати- или шестнадцатилетнем возрасте.
Вещи в моём доме… Аудио- и видеотехники приличной до сих пор в доме нет. Есть большой телевизор «Сони», а вот звуковой аппаратурой всё было некогда заняться. Та, что есть, функционирует, и это для меня главное.
То же самое могу сказать и в отношении автомобиля. Бывает, что на гастролях тебя прямо у трапа самолёта встречают устроители с цветами и начинают извиняться: «Ой, вы знаете, у нас в городе единственная «Чайка», но она сейчас занята…». Я спрашиваю: «А что за машину вы приготовили? У неё есть колёса?». – «Какие колёса?». – «Машина-то едет, колёса крутятся?». – «Да, конечно». – «Ну, тогда поехали!».
В своих потребностях я лишён амбиций. Я понимаю, что при вручении премии «Овация» к залу «Россия» лучше подъезжать на лимузине. Для того чтобы поддерживать имидж звёздного клана, не столько собственный, а скорее общий, чтобы не разрушать прекрасную сказку для публики. Но при этом я не теряю надежды, что когда-нибудь на подобную церемонию я приеду на старом-старом «Запорожце» - это будет и своеобразным протестом и демонстрацией моего чувства юмора. Думаю, это запомнится.
Что касается собственного автомобиля – я приобрёл его только в 90-м году. Водить я научился задолго до этого, на гастролях. Начальные «кренделя» выписывал на заброшенном аэродроме. Первой моей машиной была «Волга» цвета «белые ночи», и с ней постоянно что-то случалось: то пьяный водитель ковшом экскаватора снёс её багажник, то зимой она отказывалась заводиться без разогрева, то лампочки перегорали, то тормоза отказывали.
А потом у меня появился «Форд-сиерра», самый маленький из существующих. Называл я его «фордок». От «Форда» я тоже избавился и сейчас езжу на двухдверном «Линкольне» цвета «полуночный опал». Не слишком дорогая машина, полуспортивная, очень элегантная, мне нравится.
Моя одежда… У меня были такие трикотажные шаровары – типа тренировочных, - в которых я очень любил появляться на репетициях. Долго они мне служили, очень удобные штаны. Хотя уже в нескольких местах были прожжены сигаретой, заштопаны… Я бы, может быть, их по сей день носил, если бы однажды наша клавишница Оля мне не сказала: «Слушай, когда ты снимешь эти позорные портки? Нам уже стыдно, на тебя же люди смотрят – на вокзалах, в самолётах. Если сам их не выбросишь, то я их заберу и сожгу». Это к вопросу о том, важна ли для меня одежда. Дома мне вообще, кроме мягких тапочек и халата, ничего не нужно. Но я понимаю, что ранг звезды обязывает выглядеть в некоторых ситуациях соответственно. В моём гардеробе есть дорогие элегантные вещи, которые мне идут.
Если говорить о дизайнерах одежды, то Валентино – не моё, слишком консервативен. Кристиан Диор – тоже, пожалуй. Джанфранко Ферре – уже ближе, но у него, как правило, вещи сделаны на очень высоких людей, под два метра ростом. Эстетически это мне подходит, а практически – увы. Зато когда надеваю любую вещь Жана-Поля Готье, чувствую – это моё! Поэтому у меня есть кое-какие вещи Готье. Есть и вещи Джанни Версаче – для выходов в свет. В последнее время покойный Версаче стал любимцем людей с большими деньгами, что называется, пошёл у нас в разнос. На самом деле его вещи далеко не всем идут. Они хороши для людей с неординарной фактурой. Тот, кто носит его вещи, должен сам обладать внешней броскостью, нестандартностью, изюминкой. И тогда человек и вещь Версаче склеиваются, становятся родными.
А ещё есть совершенно потрясающая английская художница Дирк Брикингем. Когда надеваю её вещь - чувствую себя комфортно. Это – моё. Она знает, что такое сцена – одевала многих артистов, музыкантов рок-групп. Эскападный стиль, экзотический. Я иногда работаю в её вещах, выступаю… А иногда надеваю, если где-то надо «себя показать».
Что касается парфюмерии – у меня существует целая коллекция. Но основных направлений – два. Одно – так называемые «экологические» запахи, отличающиеся необычайной свежестью и чистотой. А второе направление – запахи тропиков, слегка гнилостный аромат перезревших плодов, источающих не сладость, а горечь. Вот такие два полюса. Не люблю запахи цветочные, не люблю терпко-удушающие.
Мои увлечения… Со второй половины 80-х годов это прежде всего видео. Именно тогда у меня появился видеомагнитофон, который стал буквально окошком в другие миры. Я увидел красивых, ухоженных, уверенных в себе людей. Ярких актёров. Я вдруг оказался в круге тем, о которых раньше не задумывался. Я был поражён разнообразием выразительных средств, ошеломлён фантастической техникой съёмок, изобилием технических эффектов. Для меня открылась даже не страна, а огромная планета, другой мир. И я стал смотреть всё подряд: от мордобоя до сложных психологических драм. И до сих пор этим занимаюсь.
Причём я теперь зритель многоопытный, в первые пятнадцать минут понимаю, чем дело кончится. Но всё равно смотрю до конца! Мне нравится представлять себе ход съёмочного процесса. Я наблюдаю, что в кадре, – и параллельно стараюсь представить, что происходит вокруг. То, чего не видит и не должен видеть зритель. Как едет кран, что делают осветители, как работают гримёры. Пытаюсь представить себе состояние каждого актёра. По-прежнему люблю кинофантастику – то, чего в нашем кино практически не было. Жадно смотрю фильмы о контактах с внеземными цивилизациями - типа «Людей в чёрном» Зонненфельда или «Контакта» Земекиса с великолепной Джоди Фостер. Я совершенно убеждён, что мы не одиноки во Вселенной. Какой будет встреча с внеземными цивилизациями? Очень интересно представлять это через призму воображения других людей.
Меня привлекает весьма спорная и скандальная эстетика фильмов Тарантино. Великолепен полный юмора и отчаяния «Пятый элемент» Люка Бессона.
Если дома я смотрю «видео», то в дороге читаю книги. Процесс дорожного чтения своеобразен. Пруст тяжеловато идёт в аэропорту. Зато детективы и «фэнтези» - наоборот. Люблю фантастику с детских лет, с годами моя привязанность не меняется. Давно моими любимыми авторами стали братья Стругацкие, создавшие своё эстетическое поле. С удовольствием читал Ефремова, Жюля Верна, Купера, Майн Рида. Я поверил и верю до сих пор в то, что мир будет лучше, рискуя этим рассмешить многих.
Перспективы цивилизации, мне кажется, тесно связаны с глубинным познанием самого человека. А уж отсюда идут пути во внешние среды: в космос, в подводный мир, который я когда-то мечтал исследовать. Мы просто будем вынуждены выходить в космос, жить под водой. Будем надеяться, что человечество себя не погубит, не задушит, не отравит.
Кино, книги, музыка… Да, пожалуй, музыку я бы поставил на третье место. Я не могу назвать себя её фанатиком. Я обычно слушаю музыку с эгоистической целью: схватить новую интонацию, современное настроение, ощутить эмоциональную атмосферу. В моей внутренней копилке это останется и всплывёт именно в нужный момент. И я стану богаче как артист и как музыкант.
Музыка сильнее всего действует на меня, когда она является элементом чего-то грандиозного, захватывающего. Мне нравятся яркие, эффектные шоу Мадонны, Принца, Майкла Джексона, Тины Тёрнер. Вообще я снимаю шапку перед людьми, которые за что ни возьмутся - всё у них получается. Причём блистательно! Я таких людей называю «бриллиантовыми». Они напоминают свечу, подожжённую с двух концов – сгорают, но как! Надо признаться, что это область моих интересов – за пределами возможного.
Мои отношения с людьми… Я человек неконфликтный. Если меня общение с кем-нибудь не устраивает, я просто стараюсь его прекратить, без скандалов, без пафоса. Многие люди предпочитают шествовать по жизни так, чтобы кругом сыпалось битое стекло. Я этого не люблю.
С моими именитыми коллегами у меня, как мне кажется, хорошие и спокойные отношения. Я уважаю чужую славу, с пониманием отношусь к попыткам самоутверждения, если только это не оборачивается подлостью. Ни одному журналисту не скажу: вот этот исполнитель плох, он мне не нравится… Сказать об этом могу только ему или ей, когда наш разговор никто не слышит.
С кем-то общаешься реже, только на концертах или во время съёмок, а с кем-то чаще, с ними мне приятно посидеть дома, вкусно покушать.
В рестораны ходить не люблю, мне больше нравится домашняя атмосфера, своего дома или чужого, но только не общепита.
Дружить с людьми своей профессии очень непросто. Сама профессия артиста по своей сути эгоистична. А дружба требует отдачи всего себя на благо другого. Между двумя артистами этот процесс протекает сложно, если вообще протекает.
Возникают моменты, когда кто-то из коллег легко мог сделать мне плохое, поставить в сложное положение. А они мне в трудно ситуации помогали! Иногда я оказываю моральную, порой и финансовую поддержку коллегам. Я всегда одалживал деньги, и мне, я уверен, дали бы. Хотя и не просил никогда.
А вот с «нужными» людьми просто беда. Никогда не умел определить «нужного» человека, окучить его, осыпать любезностями, постелить ему лежаночку из лести и таким образом вырвать из него то необходимое, что именно от него зависит. Как во времена социализма не мог ходить по кабинетам кланяться и просить – так и сейчас не научился. Может быть, я усложняю, но между людьми должна проскочить какая-то искра, возникнуть общность мироощущения и мировосприятия. Если же я человека должен просто «окучивать», а искра между нами не пробегает – становится противно. Хотя есть ряд людей, с которыми я на деловой основе, без чаепитий и прочих «питий», решаю различные вопросы.
Бывает, мне говорят: «Нужно пойти в ресторан, накачать как следует «нужного» человека, потом в баню его отвезти, там попариться…». Я обычно отвечаю «нет», поскольку всё делается ради какой-нибудь конкретной услуги.
Вообще что касается бани – в ней надо «отвязываться» с милыми сердцу людьми. Любим мы с одной артисткой попариться, заодно и поговорить обо всём на свете. Подобное возможно, когда между вами есть связующая нить, даже не нить, а полотно, в которое вы оба вплетены.
А с нужными людьми – пока не получается. Но, может быть, ещё научусь.
Мои друзья… Вот если у меня есть стыдное-стыдное что-то, о чём и думать неловко, а я могу это человеку рассказать – значит, это друг. Таких людей, конечно же, немного. Они не относятся к числу знаменитостей, даже ни к нашему цеху, ни к нашей профессии не принадлежат. И у меня дружеские отношения с теми, с кем я давно работаю.
Музыкантов, артистов балета я считаю своими коллегами. Мне интересно их мнение по поводу новой песни, нового костюма, перемены имиджа. Знаю, что если задам вопрос, получу дельный и заинтересованный ответ.
Мои привычки… Я пил много, с удовольствием. Но в 1985 году решил, что моя бочка кончилась. Тогда это стало мешать работе, возникла дилемма: петь или пить. Пришлось сделать выбор. Наркотики… Я пробовал курить какую-то травку, но она не произвела впечатления. Мимо…
Чтобы отвлечься, расслабиться – мне нужно, чтобы никого не было рядом. Чтобы я несколько дней делал то, что мне вздумается: поел, полежал, посмотрел видео. И чтобы телефон молчал, а уж лучше – чтобы его не было совсем.
Летом меня тянет к водным пространствам. Люблю море!
Мои любимые точки на географической карте… Сначала – о родных российских местах. Все наши города более или менее одинаковы из окна гостиницы. Дома как дома – по обе стороны улицы. И планировка примерно одинакова. И панели бетонные одинаковой серости. Поэтому я различаю города по некоей ауре. Это аура – совокупность мыслей, эмоций, настроений людей, населяющих город в настоящем и обитавших в нём в дни минувшие. Я это чувствую сразу, и мне становится или хорошо в городе, или сразу же неуютно.
Я больше всего люблю провинциальные маленькие городки. В них совершенно особый дух, особое настроение. Населяют их люди менее жестокие, менее алчные, в меньшей степени стремящиеся к успеху любой ценой. Я сам с тринадцати до семнадцати лет жил в маленьком чудесном волжском городе Юрьевец. Город спокойный, с неспешным течением жизни. Рядом был тихий городок Кинешма, а вниз по течению реки – Плёс. Волга в районе Юрьевца разливалась до горизонта.
Милая тёплая Ялта… Чудесный Симеиз рядом… Анапа, где у меня есть родня. Я часто там бываю, знаю замечательные тихие безлюдные места, дикие пляжи, где до сих пор не встретишь ни одного человека.
Некоторые города запоминаются по людям, по зрителям. Майкоп… Город с удивительно образованной и культурной публикой. Где ещё, например, услышишь, чтобы во время эстрадного концерта, когда певец берёт высокую ноту или демонстрирует какой-то удачный вокальный пассаж – в зале раздавались аплодисменты. Так вот во время моих выступлений в Майкопе это происходит регулярно.
Я очень люблю северные города: Воркуту, Сыктывкар, Инту, Ухту, Печору - все они в моей памяти, точнее не они, а лица тех, с кем у меня ассоциируются эти названия. Вообще на Севере люди лучше потому, что им труднее живётся. Они более открыты и сердечны, в любой момент готовы прийти на выручку друг другу.
Совершенно восхитителен Дальний Восток. Красивейший, богатейший – и варварски разграбленный, никому сейчас не нужный… А ведь там есть всё для того, чтобы он стал процветающим краем со счастливейшим населением: и сокровища недр, и природные богатства.
Санкт-Петербург – бывший Ленинград, с которым меня связывают долгие-долгие годы учёбы, работы на сцене концертного зала «Октябрьский». Собственный день рождения я всегда стараюсь встречать в этом городе, со своей любимой и благодарной публикой.
А вот недавно были в Сызрани… Маленький, бедненький Дом культуры. А как встречают артистов! Там салфеточку положили, там поставили простенький чайный сервиз, сюда принесли скромную вазочку и поставили в неё последние увядающие цветочки. Заходишь в этот дом и понимаешь: тебя тут любят, тебя тут ждут.
В Самаре был случай: я забегаю в гримёрку переодеться, а там ждут организаторы концерта и военные. Говорят: «Срочно закругляйте концерт, но без паники. Поступил звонок, что зал заминирован». Ну что тут поделаешь? Я закруглился, попрощался со зрителями, и они вышли из здания. А филармония окружена милицией, пожарными, ОМОНом, машинами «скорой помощи», телевидение подъехало. Слава богу, ничего не нашли. А вечером в гостинице одна женщина мне сказала: «Пусть бы даже эта чёртова бомба там и в самом деле лежала, мы бы всё равно пришли ваш замечательный концерт послушать!». Вот такие у меня зрители в Самаре.
Страны… Этому можно посвятить отдельную книгу. Скажу только о двух. Первой назову Монголию. Пропахшая бараньим жиром, наполовину феодальная, наполовину социалистическая в то время, когда я был там в 1985 году, эта страна населена милыми и сердечными людьми. Они готовы с себя снять последнее и отдать последний кусок, чтобы накормить и порадовать гостя.
А пейзажи! Я картинку привёз с собой: фиолетовое небо и ярко-жёлтые барханы. Пески, пески, пески… Всё это я не перепутаю ни с какими другими небесами и песками в мире.
Индия – особая строка в биографии ещё и потому, что мы брали в одну из трёх поездок туда съёмочную группу, которая отсняла неплохой фильм: «Валерий Леонтьев.Made in India». Он прошёл по телевидению несколько раз, и у зрителей прочно закрепилась ассоциация «Леонтьев – Индия». Находясь в этой стране, ощущаешь прочный духовный фундамент, формировавшийся тысячелетиями. Культура, нравственность – все эти понятия словно растворены там в воздухе. Там мне удалось встретить закат и восход в Гималаях. И мне стало ясно, почему художественные натуры со всего мира в разные времена стремились в Гималаи. Там я вдруг ощутил, что дела, казавшиеся неотложными в Москве, встречи, которые считал необходимыми, - всё это суета. Всё исчезло, остались только тишина, горные пики, освещённые солнцем, хрустальный чистейший воздух и ощущение родства с древними камнями Гималаев.



Знаю я, есть края – походи, поищи-ка, попробуй.
Там такая земля, там такая трава,
А лесов, как в местах тех, нигде, брат, в помине и нет.
Там в озёрах вода, будто божья роса,
Там искрятся алмазами звёзды и падают в горы.
Я б уехал туда, только где мне достать бы билет.

А билету цена – медный грош да простая копейка,
Но его не найти, но его не купить,
Билетёршу в окошке об этом проси, не проси.
Мне один пассажир говорил, будто ехал туда,
Но была кем-то сломана стрелка,
А другой рассказал о каком-то случайном такси.

Я давно разузнал много малых, и средних, и дальних маршрутов,
Только все не туда, хоть купе и СВ,
И всегда есть билеты на рейсы в различных портах.
Только в этих портах и на станциях нет
У меня никого почему-то.
Может быть, потому что все мои в тех прекрасных местах.

И теперь для меня нет ни сна, ни покоя, ни места:
Как доехать туда, как туда долететь,
И кто сможет теперь мне помочь или всё рассказать
О местах, что нет в карте
От Владивостока до Бреста,
Всё об этих краях, куда мне очень надо попасть.





Теперь толкуют о деньгах
В любых заброшенных снегах,
В портах, постелях, поездах,
Под всяким мелким зодиаком.
Тот век рассыпался, как мел,
Который словом жить умел,
Что начиналось с буквы «Л»,
Оканчиваясь мягким знаком.

О, жгучий взгляд из-под бровей!
Листанье сборника кровей!
Что было содержаньем дней,
То стало приложеньем вроде.
Вот новоявленный Моцарт,
Сродни менялам и купцам,
Забыв про двор, где ждут сердца,
К двору монетному подходит.

Всё на продажу понеслось,
И что продать, увы, нашлось:
В цене всё то, что удалось,
И спрос не сходит на интриги.
Явились всюду чудеса,
Рубли раздув, как паруса,
И рыцарские голоса
Смехоподобны, как вериги.

Моя надежда на того,
Кто, не присвоив ничего,
Своё святое естество
Сберёг в дворцах или в бараках,
Кто посреди обычных дел
За словом следовать посмел,
Что начиналось с буквы «Л»,
Заканчиваясь мягким знаком.


Последние изменения: 2014-03-24, 07:54


Следующий пост: Пепел и звёзды Джордано (#11, 2011-09-08)
Предыдущий пост: Угорь с зеленью (#9, 2011-08-27)

Пост #10. Постоянная ссылка на пост: /pressa/post/moj-moya-moi/

Решайтесь на cоздание сайта!

Контакты: