Валерий Леонтьев
 
 

Наедине со всеми

2012-05-02
НАЕДИНЕ СО ВСЕМИ

На двери одной из редакционных комнат «Недели» появилась табличка — «Студия молодого журналиста». Студия создана на базе спецсеминара «Технология журналистского творчества» факультета журналистики МГУ. В нее вошли преимущественно студенты первого курса.
Сегодня у студии — своеобразный дебют на страницах нашего еженедельника. Мы представляем читателям отчет о встрече певца Валерия Леонтьева с участниками спецсеминара, студийцами «Недели». Каждый из них после пресс-конференции представил отчет о прошедшей встрече. Мы выбрали самые оригинальные вопросы, наиболее интересные ответы, записи, родившиеся во время и после этой встречи…
Его ждали с большим нетерпением. Многие не верили, что он придет. Но такой у него характер: если что-то обещал, обязательно выполнит. Он пунктуален до поразительности, обязателен до чудачества.
Перед студентами была не суперзвезда, а человек, который, проработав целую смену, пришел трудиться и во вторую.
— Скажите, Валерий Яковлевич, почему вы согласились встретиться с нами? Ведь у вас так мало времени!
— У меня действительно времени всегда в обрез. Пришел потому, что люблю встречи, где надо говорить, а не петь. Разговаривать не с одним человеком, а со многими для меня удовольствие. И я всегда жду какого-то необыкновенного, интересного вопроса.
— Как вы думаете, за что некоторые зрители вас не любят?
— За мою открытость, откровенность, раскованность. За то, что я не пою с «холодным носом и температурой 36,6». Помню, учился в первом классе и меня впервые вывели на сцену петь. Попытался сопроводить песню действием и поэтому вышел с «удочкой». Мне тут же сказали: «Ты должен петь, а не изображать рыбака. Изображать рыбака — дело артиста».
— Валерий, вас часто критикуют. Порой — несправедливо. Можно ли, идя к зрителю, забыть все обиды, уколы?
— Конечно, нет. Но все-гаки стараюсь работать как можно искреннее, убедительнее. Чтобы тот, кто меня слышит, стал моим единомышленником. Зритель бывает порой жесток. Но я слишком долго о нем мечтал. Сколько раз раньше отменялись концерты! В зрительном зале собиралось не более 50 человек. Как это было больно!..
Он говорит спокойно, ровно, взгляд усталый. Но отвечает на все вопросы довольно подробно и доброжелательно.
— Ваши отношения с публикой? Одним вы резко не нравитесь, другие вас обожают. В Ленинграде даже созданы два клуба — «Верооко» и «Зеркало», которые названы по вашим песням.
— Я никогда не стремлюсь нравиться всем. Есть певцы, рассчитывающие на определенную публику. Они стараются подделаться под зрителей, чтобы те сидели и, говоря вашим языком, балдели: «О, чума! Чума... Я тащусь!...» Мне не надо, чтобы мой зритель «тащился». Я пою о сегодняшних проблемах, о том, что волнует каждого пришедшего на мой концерт. Нужно уметь, как это умеет Елена Камбурова, всегда оставаться самим собой. Развивать свое искусство не в ширину, а в глубину.
Последняя сольная программа, с которой Валерий Леонтьев выступал в московском концертном зале «Россия», не имела определенной тематики. Он выбрал самые хорошие песни прошлых лет, а в результате получилась столичная программа. «Я просто певец», «Бегу по жизни», «Наедине со всеми», «Звездный сюжет» — эти программы были едины, но тоже далеки от спектаклей.
— А спектакль Валерия Леонтьева будет когда-нибудь?
— Композитор Лора Квинт и поэт Владимир Костров написали для меня музыкальный спектакль. Это будет опера. В ней присутствуют герои, есть идея, есть тема — Джордано Бруно.
— Что вы можете сказать о театрализации на эстраде?
— Знаете, уже тошнота к горлу подступает, когда в очередном интервью с актером читаешь, что «он (она) стремится театрализовать песню; у него (у нее) каждая песня — маленький спектакль». Штампы уже набили оскомину. Да, у меня много планов. Многое нужно преодолеть для того, чтобы их осуществить. Те административные меры, порядки, которые, может быть, были необходимы лет двадцать назад, сейчас только мешают.
— Бывают такие моменты, когда петь не хочется?
— Сколько угодно.
— И как тогда?
— Пою.
— Потому что надо?
— Потому что надо...
Многие слышали, что, мол, у Леонтьева увлечение — шить себе концертные костюмы.
— Какое там увлечение! — усмехается. — Десять с половиной лет назад я и слова такого не знал — «модельер». Пока не был известным, за мной не бегали, не предлагали помочь с костюмами. А мне хотелось иметь свое лицо, свой, как нынче говорят, «имидж» я рисовал себе костюмы, шел в Дом быта, а там говорили «нет лекал» или «так шить не положено». Пришлось учиться шить самому. Это было необходимо. Хотя, по-моему, это нудный процесс и отнимает много времени. К счастью, нашел единомышленника - московского художника-модельера Ирину Ялышеву.
Кому-то захотелось устроить музыкальную паузу. Попросили гостя спеть. А у него в глазах полуиспуг какой-то мелькнул. Извинился, сказал, что не в настроении. И про девять дней отпуска за весь год. И про деревеньку на море, где хотел бы чуть-чуть отдохнуть. И про то, что если б в сутках вдруг оказалось 25,5 часа, то он лишние полтора часа потратил бы на сон.
А тут прозвучал серьезный вопрос.
— Что должна делать эстрада в условиях перестройки?
— Эстрадному певцу перестраиваться — значит развивать свое творчество. Я много хочу сделать. Например, поставить музыкальную драму. Но у нашего коллектива нет для этого денег. Вот бы найти «доброго дядю», согласившегося финансировать мои мечты. Для воплощения реальной идеи нет материальной базы. В стране получает распространение хозрасчет. Но до эстрады это не дошло. А представьте себе: часть денег, которые поступают за выступления нашего коллектива, отчислялись бы для развития нашего коллектива, чтобы мы их тратили по своему усмотрению — приглашали художников, режиссеров, композиторов... Разве это плохо? Это хорошо! Гарантирую — из этих денег ни копейки не возьмет себе ни один из членов нашего коллектива. Я никогда не жульничал, не занимался махинациями, не организовывал «левых» концертов, что еще бывает у артистов и идет не от хорошей жизни, а от плохой организации концертного дела в стране. Но при .этом я хотел бы, чтобы наш администратор тоже получал прилично, и чтобы работал он на совесть.
— Скажите честно, сколько вы получаете за сольный концепт?
— А разве я похож на обманщика? Я получаю 47 рублей 50 копеек. Нередко трачу свои деньги на реквизит и костюмы. Хороший костюм — это десять раз по 47 рублей. Костюм можно сшить, пару раз выступить и понять, что он никуда не годится. И десять раз по 47 рублей будут храниться в сундуке.
— Как вы относитесь к проблеме сотворения «звезд»?
— Злободневный вопрос. Мало создать репертуар, нужен точный расчет: когда лучше всего появиться в эфире, в каком концерте необходимо принять участие, а от какого лучше отказаться. Самый верный путь раскрыть свои возможности, находить «звезд» — это фестивали. В «звезды» возводит публика. Радио, телевидение, кино помогают «звезде» Но у нас все это происходит стихийно. А нужно поставить все на серьезную основу. Появился талантливый человек — надо, чтобы с ним занимались режиссеры, композиторы, художники, психологи, чтобы рядом были специалисты по рекламе, чтобы «звезда» выстреливала, понимаете? У нас пока все зависит от самой будущей «звезды»: пробьется — хорошо, не пробьется — так ему и надо. Поэтому нередко побеждают ловкачи, пройдохи, бездарности, имеющие связи.
— Вы решили сочинять песни. Чем это вызвано?
— Суровой необходимостью. Трудно найти человека, который написал бы песню за короткий срок, и чтобы она была всем близка. Для одной из эстрадных программ, в которой я принимал участие, не хватало песенной связи. Так родилась «Маска». Потом пришли «Продавец цветов» и «Запомни их летящими», которые сочинены в соавторстве с Юрием Варумом. Впервые я написал песню шесть лет назад. Да, мои песни небезупречны, но они для меня органичны.
— Кто из композиторов ваш единомышленник?
— Раймонд Паулс. Невероятно работоспособный человек. У него велик процент удачи, он удивителен.
— Что вам нравится и что не нравится из того, что было помещено о вас в прессе?
— Не сочтите это кокетством, но раздражает однообразие. Большинство материалов обо мне на одно лицо: хорошо танцую, из всего делаю маленький спектакль. Лучше бы писали о трудностях, помогали бы эстрадным певцам. Я уже говорил о проблеме с костюмами. Пять лет я не выступал в Москве. Были люди, которые считали, что я не имею на это право. Пресса молчала. А как именно в то время была нужна поддержка прессы!.. Или такая проблема — стадионы, Дворцы спорта — это не для артистов, там работать невозможно Я говорю о себе. Допускаю, что рок-группы могут там с успехом выступать. Жизнь заставляет и меня работать на этих площадках (и я не могу пожаловаться на неуспех), но внутри все протестует. Тоже тема для размышления. Долгие годы я только и делал, что пел не свои песни. Песни, не органичные для меня. Это сейчас для меня пишут Раймонд Паулс, Игорь Николаев, Александр Морозов. Мучение — найти репертуар. Вот вы сегодня задавали вопрос: как делать «звезд»? Я повторюсь: «звезд» делает публика. Но настоящий певец работает до седьмого пота. Про себя я знаю, что «пашу, как папа Карло» Нам нужна профессия — эстрадный продюсер. Когда молодой и талантливый певец выходит на сцену, он, кроме способностей, не обладает ни опытом, ни мастерством. Он может за короткое время сделать массу ошибок. Это я говорю по собственному опыту. Героические усилия требуются, чтобы укрепиться на эстраде, В чем причины, как это преодолеть, как быть?.. Публика иногда склонна создавать ореол вокруг популярного исполнителя. А я просто пахарь. Пашу — и все тут. Это и позволяет мне оставаться, как я думаю, на уровне.
— Валерий, ваши три желания.
— Три? — Он оглядел всех и не стал придумывать красивых сложных фраз, а просто сказал: — Первое — всем вам стать талантливыми журналистами, второе — себе долгой молодости, третье — чтобы всегда мы жили в мире.
— Чем вы будете заниматься, когда состаритесь?
— Почему-то этот вопрос задают все журналисты. Я что — очень дряхло выгляжу? (дружный смех). Нет, если серьезно, хочу как можно дольше петь. Скоро заканчиваю режиссерский факультет института культуры в Ленинграде. Думаю, что всегда найду для себя дело.
— У вас бывают дни усталости? Как вы справляетесь с этим?
— От всех бед лечусь работой. Спасение всегда в любимом деле. У меня жизнь летит.
— Что вы можете сказать о ваших поклонниках?
—Вопросы повторяются. Или я плохо рассказал о своих взаимоотношениях со зрителем? Встречи со зрителями, такие, как сегодня, не с эстрады,— для меня своеобразный психотренаж. Ни во Дворце спорта, ни на стадионе, не говоря уже о телевидении, я не могу видеть лица зрителей, их глаза. А мне это необходимо. Как и необходима поддержка зрителей. Одной моей поклоннице 86 лет. Сколько удивительных писем она мне написала!
— Если разрешить зрителям танцевать на ваших концертах. Как вы к этому отнесетесь?
— Я только этого и добиваюсь. Во времена Моцарта ведь танцевали...
— Чего вы боитесь в жизни больше всего?
Валерий Леонтьев посмотрел на всех, выдержал долгую паузу, как-то странно улыбнулся и словно закрылся, будто не расслышал вопроса. Что ж, оставим это право за «звездой» — не отвечать на вопросы. Все притихли, будто обидели чем-то гостя. Он это почувствовал, улыбнулся и сказал:
— Нет-нет, пожалуйста, продолжайте. Какие еще вопросы?
Второй час идет беседа. Все чуть подустали: все-таки сказывается напряжение. А каково ему? Для студентов — это урок, занятие, практика. Просто интересная встреча. А для него — кусочек ежедневной работы. Предложили блиц. Он согласился. Со всех сторон посыпалось:
— Ваша любимая книга?
— Маркес. «Сто лет одиночества». Люблю Лермонтова.
— Любимый актер театра и кино?
— Александр Калягин. А если в цирке и кино, то Юрий Никулин.
— Как вы относитесь к пародиям на себя?
— Спокойно.
— Сколько вам лет?
— 37.
— У вас дети есть?
— Нет.
Давайте на минуту представим, что в мире нашей эстрадной песни нет имени Валерия Леонтьева. Не думаю, что это обрадует тех, кто даже ругает певца. Мы негодуем и восхищаемся, и это прекрасно. Если бы все единогласно ругали и единогласно хвалили?! Было бы скучно, а скучна только бездарность...
...Блиц продолжается.
— Что вы скажете о телевидении?
— Это тот волшебник, который может быть добрым или злым. Но, к сожалению, никогда не дает точного восприятия актера, которое бывает при непосредственном контакте с аудиторией.
— Вопрос самому себе.
— Я бы оставил себя в покое...
Это прозвучало почти как просьба.
Перед нами сидел человек в потертых джинсах, в кроссовках. Самый обыкновенный. Но чтобы стать не таким, стать необыкновенным, ему, в отличие от всех нас, недоставало одного — сцены.
Все мы уже давно привыкли к поющему Валерию Леонтьеву. Включаем телевизор — он поет. Приходим на концерт — он поет. А когда не поет — какой он?
Мы увидели его думающим, размышляющим, усталым, нервным...
Прощаясь, Валерий Леонтьев сказал нам; «Спасибо всем, кто пришел». Это сказал он нам, а не мы ему. Хотя, конечно, и мы ему благодарны и признательны. Он оказался удивительно доступным, точным, мягким и просто хорошим человеком. Только намного лучше нас. Работоспособнее, искреннее. Это мы, студенты, порой кого-то или в кого-то играем. Это мы ленимся заниматься, а он без работы не может.
Стенограмму по студенческим отчетам М.БАРАБАШ, Е.САВЕЛЬЕВОЙ, М.ОСИПОВОЙ, А.СТОКЛАСКИ, В.СОКОЛОВСКОГО, С.СЕРКОВОЙ, М.ГИНЗБУРГ, Н.РОДОВОЙ, О.АЛЕКСЕЕВОЙ, А.ВОРОБЬЕВА, С.КУЗИНОЙ подготовил преподаватель факультета журналистики руководитель студии молодого журналиста Владимир ШАХИДЖАНЯН.
Впервые в центральной печати были названы имена будущих журналистов. С дебютом. Пожелаем удачи! Как пожелал им этого Валерий Леонтьев.
Последние изменения: 2015-10-07, 16:10


Следующий пост: Валерий Леонтьев: "Мужская сила - в лимонном соке" (#37, 2012-05-26)
Предыдущий пост: Гастроли в Канаде (#35, 2012-04-07)

Пост #36. Постоянная ссылка на пост: /pressa/post/naedine-so-vsemi/

Решайтесь на cоздание сайта!

Контакты: