Валерий Леонтьев
 
 

О звезде на площади, лягушках в болоте и прочем...

2011-11-13
О ЗВЕЗДЕ НА ПЛОЩАДИ, ЛЯГУШКАХ В БОЛОТЕ И ПРОЧЕМ…

В апреле на «Площади Звёзд» у Государственного концертного зала «Россия» появилась ещё одна звезда с именем всеми любимого исполнителя – Валерия Леонтьева.
– Валерий, как Вы относитесь к самому факту заложения звёзд? Вас не смущает эта церемония?
– Я отношусь вполне серьёзно и не вижу в этом ничего постыдного. Хорошая традиция, правда, не у нас, но вовремя подхваченная. Приятно знать, что существует такое место на Земле, где лежит звёздочка, названная моим именем.
– Можно ли сравнить нашу «Площадь звёзд» с голливудской аллеей Славы?
– А почему бы и нет. Американцы и туристы со всего мира охотно приходят на Голливудский бульвар, топчутся по заложенным там звёздам, останавливаются, читают имена, и у них возникает шквал эмоций и ассоциаций, воспоминаний и переживаний. Я надеюсь, что со временем и у нас будет такое же отношение к «Площади Звёзд». Главное, чтобы все эти имена людям что-то говорили. Но если настанет день, когда люди остановятся возле какой-то звезды и спросят: «А это кто?», тогда я первый скажу, что затея закончилась крахом.
– С кем из композиторов Вы сейчас сотрудничаете?
– Довольно тесно я работаю с Игорем Крутым – его песен накопилось почти на альбом. С Юрием Чернавским вышел уже второй альбом под название «Санта-Барбара». Кроме того, я слушаю множество кассет, которые мне приносят в каждом городе. Причём отслушиваю добросовестно: а вдруг среди пепла сверкнёт алмаз? Так в своё время я нашёл среди кассет прекрасную песню Гены Татарченко «Белая ворона» на стихи Юрия Рыбчинского.
– Не планируете ли Вы ещё поработать с Раймондом Паулсом?
– Мы виделись не так давно с Раймондом в Риге. Но у меня не сложилось ощущения, что он готов активно писать песни. Он активно поглощён государственной работой. Кажется, музыка стала для него хобби.
– А как у Вас складываются отношения с кино?
– Не слишком удачно. Правда, я снялся в картинах «На чужом празднике» и «Как стать звездой». В начале 90-х я сыграл главную роль в остросюжетном мистическом триллере «Экстрасенс». Мой герой – страшный злодей, враг человеческого рода. Но в результате какого-то разногласия, случившегося между продюсером и прокатчиками, фильм так и не вышел на экраны. Неплохо, что он хотя бы на видеокассетах появился.
– Что труднее – кино или концерты?
– Кино мне показалось безумно трудной работой. Киноактёры зарабатывают свой хлеб очень тяжело – гораздо тяжелее, чем в моей профессии. Может быть, у меня возникло такое ощущение потому, что я в своей среде, как рыба в воде. А там мне приходилось многому учиться. Помню эпизод, когда мы два дня просидели в болоте. С пиявками, головастиками и лягушками. Нужно было отснять сцену, где меня в этом болоте топят. Два дня – от восхода до заката – мы купались в болоте. В фильме это заняло 35 секунд.
– Как обстоят дела с реализацией проекта «космического» фильма?
– Режиссёр Юрий Кара пригласил меня сняться в экранизации романа Чингиза Айтматова «Тавро Кассандры». В центре картины судьба гениального учёного, автора изобретения, которое даёт возможность ещё не рождённым детям, находящимся в эмбриональном состоянии, уже заявить о своём желании побороться на этой Земле. Но здесь возникает целый клубок проблем – философских, нравственных, религиозных, этических. В результате учёный приходит к выводу, что сделанное им открытие принесёт больше беды человеческому обществу, нежели пользы, и кончает жизнь самоубийством. По сценарию часть съёмок происходит на космической станции «Мир». Среди тех кандидатов, которых планируется отправить в космос, оказался и я. Сейчас полным ходом идёт подготовка. Я прошёл большинство медицинских тестов, но меня не допустили к парашютным прыжкам. Дело в том, что у меня дважды оперирован коленный сустав. Единственный выход – лечь в ЦИТО и пройти необходимые процедуры. Но чтобы залечь туда, для этого нужно найти, по крайней мере, месяц. Представляете, что значит вырвать месяц из моей напряжённой жизни!
– Кого бы Вы хотели сыграть в кино?
– Я не могу назвать какой-то конкретный персонаж. Но мне хотелось бы сделать три вещи, которые меня всегда притягивали. Во-первых, сняться в эксцентрической комедии. Во-вторых, сделать музыкальный фильм, но такой, где музыка была бы органической составной частью сюжета, чтобы фильм не распадался на музыкальные номера и какую-то притянутую за уши историю из жизни. И ещё мне бы хотелось сыграть человека, находящегося в каком-то неразрешимом конфликте с обстоятельствами.
– А были ли Вам какие-то предложения из театра?
– Мне предлагали к 100-летию МХАТа сыграть главную роль в спектакле «Шантеклер». Но я отказался от этого предложения, как ни горько мне это было делать. Игра на одной сцене с титанами МХАТа требует большой подготовки и опыта. Я не смог бы в перерыве между концертами, гастролями и другими делами забегать в театр на репетицию. По большому счёту, мне нужно было бросить свою профессию где-то на полгода, но, к сожалению, такой возможностью я не располагаю.
– Неужели у Вас вообще не бывает свободного времени?
– Почему же? Иногда выдаются свободные дни, когда я не встречаюсь с журналистами, не снимаюсь на телевидении, не записываюсь.
– И что Вы тогда делаете?
– Просто лежу. Боже, как я люблю лежать! И при этом смотреть кино.
– Какое?
– Да практически любое. Я всеядный киноман. Люблю смотреть фантастику, психологические драмы, экранизацию классики.
– А читать любите?
– Читаю, в основном, в самолётах, поездах, машинах: ведь в дороге проходит большая часть моей жизни. Но не всё можно читать «на ходу». Марселя Пруста или Достоевского лучше читать дома при настольной лампе. А вот Чейз всегда очень хорошо идёт в поездах. Очень люблю братьев Стругацких. У меня дома есть практически все книги Стругацких, которые были выпущены.
– Каково Ваше отношение к людям: что Вам в них нравится, а что раздражает?
– У меня крайне нетерпимое отношение к самовлюблённости, ограниченности и тупости. В то же время, мне очень близки и приятны люди, с которыми в общении не нужно произносить лишних слов. Достаточно одного лишь взгляда – и всё друг другу понятно.
– А были ли случаи предательства со стороны друзей?
– Чаша сия не миновала и меня. Конечно же, эти моменты я очень тяжело переживаю. Но, несмотря ни на что, я многое прощаю людям. И когда ко мне подойдёт человек, в своё время меня предавший, то ничего удивительного не будет в том, что я снова возобновлю с ним отношения.
– А как поживает Ваша собачка Баксик?
– Прекрасно. Очень скучает. С нетерпением ожидает моего возвращения.
– Вы её не берёте с собой на гастроли?
– Это невозможно, собачка же крупненькая. Да и жизнь артиста, знаете ли… Свихнётся дог, точно. Психика не выдержит постоянных перелётов и таких эмоциональных нагрузок.
– Так на кого же Вы собаку оставляете, улетая на гастроли?
– Есть человек, который смотрит за домом и за Баксиком.
– Вы имеете в виду Ваш прекрасный дом в Валентиновке. А как же квартира у Белорусского вокзала?
– У Белорусского была не жизнь, а вечное «военное положение». Я обитал в доме с обыкновенным подъездом, без домофона и охраны, не говоря уже о консьержке. Подъезд был постоянно загажен, исписан, оцарапан. Многие мои фанаты жили прямо в подъезде. Всё это нервировало не только меня, но и других жильцов. Мой отъезд в деревню – это, конечно, было элементарное бегство.
– А ведь ради этой квартиры у «Белорусской» Вы столько хлопотали!
– Я совершил многотрудный обмен. Поначалу ведь я вообще жил в гостиницах, общагах, даже в гримёрке на матрасе. С 83-го по 89-й «гостил» у друзей на Каляевской улице, хотя уже работал в Ворошиловградской филармонии и у меня была квартира в Луганске. Наконец собрался с силами, совершил пятикратный обмен.
– Пять городов сменили?
– Там была очень длинная и запутанная история. Луганскую квартиру удалось обменять на метро «Текстильщики». «Текстильщики я потом отдал в Министерство культуры, а министр культуры мне взамен дал Измайлово, а Измайлово я ухитрился выменять на «Белорусскую».
– В магазины-то Вы сами захаживаете?
– Был такой период. Я бывал в отделах сантехники и разных там кухонных принадлежностей, потому что как раз обустраивал свой загородный дом, и нужно было всё смотреть и приобретать самому. Но я тщательно маскировался перед походом в магазин. Всеми доступными средствами. Я брал парик, остригал его покороче, надевал очки, да ещё и кепку с огромным козырьком. Меня никто не узнавал. Моментов узнавания я пытаюсь избежать. Другое дело, мне это не всегда удаётся. Вот, к примеру, гаишник тебе сигналит.
– Вы, Валерий Яковлевич, лихач?
– Ничего подобного. Водитель я дисциплинированный. Просто тормозят, как назло, иномарки. Считается, если едешь поздно на этой самой иномарке, то или угнал, или пьяный, или вообще водишь машину ногой.
– Вообще Вы всегда сами за рулём?
– Нет, я редко вожу. Только так, ради удовольствия, могу прошвырнуться по трассе до Шереметьево.
– А как с гаишниками рассчитываетесь – компактами, плакатами или одними автографами обходитесь?
– Не плачу вообще, потому что ничего не нарушаю. Но если у человека в форме человеческое лицо, почему бы не подарить ему кассету или афишу?
– Говорят, одно время Вы сами шили себе костюмы?
– Да, было такое.
– Эти занятия остались в далёком прошлом?
– Да, я даже жалею… Теперь, чтобы развлечь себя и окружающих, придумываю что-нибудь другое: вот, например, полюбуйтесь, бриллиант в зуб вмонтировал. Я сидел однажды в кресле дантиста и подумал: а почему бы мне не поставить в зубе крохотную такую искорку? Пусть блестит! И пусть все гадают: что это и зачем?
– Давайте вернёмся к эстраде. До сих пор многие интересуются, что же произошло на самом деле с фонограммой на прошлогоднем концерте в «Олимпийском» в день рождения Аллы Пугачёвой. Фонограмма заела по-настоящему или это была шутка?
– Конечно же, шутка. Дело в том, что песню Игоря Николаева «Паромщик» в своё время пели и я, и Алла. В Питере существует моя запись «Паромщика» 85-го года – это была премьера песни. Спеть «Паромщика» предложила сама Алла, а потом мы решили разыграть и репризу с фонограммой. А поскольку артисты мы не самые плохие, то получилась она ужасающе правдоподобной. К тому же, концерт шёл не в прямом эфире, и если бы это была накладка, то её спокойно можно было бы убрать во время монтажа.
– С какими мыслями и чувствами Вы работаете на сцене?
– Я, наверное, выглядел бы лжецом и, в первую очередь, перед самим собой, если бы сказал, что меня настолько каждый день и каждую секунду захватывает весь этот процесс, что я растворяюсь в работе. Не могу сказать, что я так вживаюсь в обстоятельства, которые передаются в песне, и в образ героя, что порой всё забываю. Ведь так может и «крыша поехать» - если так всю жизнь. Бывают моменты, когда я действительно настолько захвачен происходящим, что испытываю моменты так называемого счастья. Когда музыка, свет, зрители, моё состояние, моё настроение – всё настолько правильно сцепилось, что вот тогда и наступает этот момент ощущения счастья. Но довольно часто на сцене что-то отвлекает. К примеру, размышления о жизни, о себе. А иногда смотришь на пол и думаешь, что его несколько месяцев не касались ни тряпка, ни веник уборщицы. Столько пыли на сцене, что после выступления нужно не только самому мыться, но и сдавать всю одежду в стирку или химчистку. Разные площадки попадаются, большей части они не обустроенные. Поэтому мы, артисты, на сцене часто отвлекаемся от мыслей о прекрасном.
– Что в Вашем понимании популярность?
– Популярность – сложная штука. Я не знаю, чего она даёт больше – свободы или собственных моральных запретов. В моём случае реальнее второй вариант. Да, многие известные люди считают, что им можно и даже нужно делать всё, что душе угодно. Я так не считаю. Вообще, начни я жить заново, я совсем не уверен, что пошёл бы по прежнему пути.
– А кем бы Вы могли быть?
– Я не думаю, что вообще бы пел. На свете есть столько интереснейших сфер приложения человеческих усилий! Например, мне бы очень хотелось быть хирургом – ваятелем человеческих тел и лиц.
– Вы говорили, что боитесь старости…
– Да, потому что в самом понятии «жизнь» есть естественные понятия «старость» и «дряхлость». Не говоря уже о жанре, в котором я работаю. Там всегда ведь свежесть нужна, энергия, молодость, обаяние.
– Не задумывались ли Вы, сколько ещё будете выступать на сцене?
– Конечно же, задумывался. Но не ставил себе цели конкретно вообразить ситуацию, в которой покину сцену. Это покажут жизнь и будущее. Ведь всякое может произойти. В первую очередь, это будет зависеть от состояния здоровья. Все мы ходим под Богом – и вдруг найдётся такая Аннушка, которая где-нибудь и когда-нибудь прольёт масло. А ещё бывают такие моменты, когда у человека возникает ощущение, что он выгорает – заканчивается горючее. Это может произойти с любой творческой личностью, и со мной в том числе. Я могу почувствовать, что мне скучно и не интересно, и что нет смысла выходить на сцену. Но если не произойдёт ни то, ни другое, то надеюсь заниматься любимым делом ещё долго и с большим удовольствием.
– Вас никогда не прельщала перспектива оказаться на Западе или даже закончить там жизнь?
– Разве только в качестве заядлого садовника. В моём представлении всё чаще возникает в последние годы совершенно книжная дурацкая идиллия – закончить свою жизнь где-нибудь в австралийском садике, выращивая розы. Не знаю даже, почему, хотя, если хорошенько порыться в сознании и подсознании, исследуя корни этих желаний, их без труда можно отыскать непосредственно в нашей сегодняшней жизни.
Что касается куда-то сбежать, где-то остаться… Вообще-то мы – дети немножко другого мира, другого слоя. И если Вишневская с Ростроповичем там процветают, то потому лишь, что их искусство интернационально, а то, что делаем мы, за пределами СНГ мало кого интересует. Жанр, в котором я работаю, был полуподпольным, он гноился, запрещался, он существует не благодаря кому-то, а вопреки. Потому что точки отсчёта у нас, что ли, разные – и ценности мы на Западе не представляем. Да, я имел успех в Индии. Да, в Штатах работал в залах на две тысячи мест, и если учесть, что здесь начинал с площадок мест в тридцать, этаких клубов вокруг печки, то нормально. Но на американскую публику я вышел, не надеясь на какой-то успех, а для того, чтобы сказать потом: я это тоже попробовал.
– Что Вы ждёте от завтрашнего дня?
– Каких-то находок, какой-то классной песни, нового настроения от жизни. Жду момента, когда захочется вдруг всё изменить – изменить себя, программу, причёску, одежду, отношение к жизни…




Давай, Земля,
Немножко отдохнём
От важных дел,
От шумных путешествий!
Трава звенит!
Волна лениво плещет,
Зенит пылает
Солнечным огнём!

Там, за морями,
Полными задора,
Земля моя,
Я был нетерпелив, -
И после дива
Нашего простора
Я повидал
Немало разных див!

Но всё равно
Как самый лучший жребий,
Я твой покой
Любил издалека,
И счастлив тем,
Что в чистом этом небе
Идут, идут
Как мысли, облака…

И я клянусь
Любою клятвой мира,
Что буду славить
Эти небеса,
Когда моя
Медлительная лира
Легко свои
Поднимет паруса!

Вокруг любви моей
Непобедимой
К моим лугам,
Где травы я косил,
Вся жизнь моя
Вращается незримо,
Как ты, Земля,
Вокруг своей оси…



Не сравнивай: живущий несравним.
С каким-то ласковым испугом
Я согласился с равенством равнин,
И неба круг мне был недугом.

Я обращался к воздуху-слуге,
Ждал от него услуги или вести,
И собирался в путь, и плавал по дуге
Неначинающихся путешествий…

Где больше неба мне – там я бродить готов,
И ясная тоска меня не отпускает
От молодых ещё воронежских холмов
К всечеловеческим, яснеющим в Тоскане.



У меня спрашивали, чьи стихи я использую в разделе «Пресса». Стихи любимых поэтов, подходящие, на мой взгляд, по смыслу к теме статей: Цветаевой, Шекспира, Пастернака, Бродского, Рембо, Визбора, Жадовской, Гумилёва, Рубцова, Арбениной, Маяковского, Вийона, Басё, Бодлера, Китса, Дементьева, Мандельштама, Кушнера, Кирсанова.
О «Музыкальном ринге» написала Тамара Максимова в своей книге, ещё использованы главы из двух книг Юрикова.
Статья об опере «Джордано» Т.Мартыновой была напечатана в газете «Советская культура» после премьеры.
Юбилеям посвящены статьи С.Грачёва в «АиФ» и В.Бродзкого и О.Сапрыкиной в «КП».
Про отшельника в «СПИД-Инфо» написала Сафа Эфендиева.
Семейной тайне и безумной поклоннице посвящены статьи А.Бозиева и Анжелины Пахомовой в газете «Жизнь».
О дельфинах была статья Ю.Ткаченко в газете «КП в Украине».
Марина Райкина написала две статьи: про Лунного Пьеро и «Не люблю равнодушного любопытства».


Последние изменения: 2013-10-20, 11:45


Следующий пост: "Иначе просто не могу..." (#22, 2011-11-21)
Предыдущий пост: Загадочное сердце Рыбы (#20, 2011-11-05)

Пост #21. Постоянная ссылка на пост: /pressa/post/o-zvezde-na-ploschadi-lyagushkah-v-bolote-i-prochem/

Решайтесь на cоздание сайта!

Контакты: