Валерий Леонтьев
 
 

Загадочное сердце Рыбы

2011-11-05
ЗАГАДОЧНОЕ СЕРДЦЕ РЫБЫ

Вот уже более 20 лет мы ждём его выхода на сцену, и каждый раз он поражает нас своим талантом.
Для кого-то он идол и кумир. Вокруг его имени витают слухи такого рода: хотя он и не женат, но официально в браке состоял аж трижды.
По гороскопу Рыба понимает каждого, но не себя.
Всю жизнь он ищет собственное «я», двигаясь на ощупь.
Похоже, его трудно чем-либо связать, в каждый момент есть истина своя.
Он всё время где-то на полпути между нулём и бесконечностью.
Но, вопреки всем предсказаниям, он тот самый редкий внутренне богатый и развитый тип Рыбы.
Во всё это он не верит, и тем не менее он должен быть талантлив не только как певец и музыкант, но и как актёр.
Если вы до сих пор не поняли, о ком идёт речь, то это он, всем известный Валерий Леонтьев.
Собираясь на интервью, я ожидала увидеть этакую заевшуюся звезду, высокомерную, уставшую от расспросов и внимания, но передо мной предстал Валерий в простом чёрном джемпере и джинсах-клёш, со знаком жизни на груди.
Больше всего меня поразили его простота и умные, глубокие карие глаза.
– Валерий, верите ли вы в судьбу?
– В моей жизни не было ничего такого, что бы заставило меня в неё поверить.
– Хорошо, представим, что ваша сценическая карьера не сложилась. Кем бы вы тогда стали?
– Скорее всего, океанологом. Ведь я когда-то хотел учиться на этом факультете в Дальневосточном университете, но после школы мне просто не хватило денег на дорогу…
Вообще я часто думаю о том, что в жизни человека есть много интересных сфер приложения сил, например, литература. Мне кажется, что когда-нибудь я всё-таки смогу написать одну или даже несколько книг о том, что видел, слышал.
– А как насчёт кино?
– Нет. Я никогда не хотел быть занятым в музыкальном фильме. А вот что касается кино вообще, то мне бы очень хотелось сделать в этой области что-то заметное, но только совсем не связанное с музыкой.
– Значит, скоро мы увидим вас на экране как киноактёра?
– Возможно. Я сейчас читаю несколько киносценариев, может быть, что-нибудь выберу и для себя.
– Вы в очередной раз решили преподнести зрителю сюрприз?
– Слава Богу, что себе я надоедаю гораздо больше, чем публике. Стараюсь всё время что-то придумывать, импровизирую. Тем более что жизнь идёт, и у меня возникают всё новые и новые идеи, я многого ещё не сделал.
Мне нравится на сцене много действий, толпа народа, я люблю синхрон, какие-то куски из балета – всё это создаёт ощущение жизни, ты двигаешься, живёшь.
– Неужели нет ничего такого, что не было бы связано с работой? Как вы отдыхаете?
– В поезде или самолёте с книгой. Когда же бываю дома, то люблю смотреть фильмы, играть с собакой (шикарным чёрным догом по кличке Бакс), люблю лежать на солнце – загорать.
– Не по этой ли причине вы столько раз побывали в Индии?
– Да, я люблю путешествовать, у меня остались тёплые воспоминания о поездках в Индию, и, как ни странно, глубоко запала в душу Монголия. Казалось бы, страна, напрочь лишённая экзотики, не относящаяся к числу передовых, цивилизованных. Но скудная, дикая природа, жёлтые песчаные пейзажи и серое небо над ними и сейчас у меня перед глазами.
– Валерий, по сравнению с обыкновенным человеком вы можете себе позволить многое. А приходилось ли в жизни от чего-то отказываться?
– Да, и довольно часто. Мне, например, всё время хочется ничего не делать и всё время приходится себе в этом отказывать.
– Не стал ли успех смыслом вашей жизни?
– Очевидно, так оно и случилось. Успех для меня – это один из способов существования, и, наверное, наиболее важный.
– Есть ли в вашей жизни дорогой, близкий вам человек?
– Да, конечно, это мама, потому что она осталась у меня одна. А также люди, с которыми я работаю на протяжении 10, 12, 20 лет.
– Уж коль речь зашла о чувствах, я не буду спрашивать о настоящем, а верну вас в прошлое. Помните ли вы свою первую любовь?
– Как и положено, в то время я был влюблён в Настю Вертинскую после фильма «Человек-амфибия».
А потом была девочка Катя. Она была страшной соней, и сон на неё нападал обычно летом, с приходом тепла. В доме у неё был чердак, где она и устроила себе что-то вроде спальни, и спала там всё свободное время. Когда я забирался туда, мне стоило больших усилий её разбудить, разговорить и как-то обратить на себя внимание. Она же всё время стонала, что ей хочется спать. Сейчас Катя, может быть, и проснулась, я не видел её уже целых 28 лет…
– Поскольку мы говорим о женщинах, я хочу просить, какие качества вы цените в прекрасной половине?
– Я далёк от мысли, что женщина должна быть немногословной и, по возможности, глупой. Мне кажется, что она должна быть тем человеком, который разделил бы с тобой и хорошее, и плохое. Она должна быть достаточно умной, чтобы вовремя помочь, подсказать в какой-либо ситуации. Моё личное пожелание: пусть всё же она будет не очень многословной, поскольку и сам я не очень разговорчив.
– Валерий, за столь долгую и шумную карьеру у вас было великое множество поклонниц. Как вы к ним относитесь?
– Я отношусь к поклонницам, по возможности, бережно, с пониманием. Ведь среди них есть самые разные люди. Например, некоторые завели на меня досье буквально с первых дней моего появления на сцене. Они хранят мои концертные записи 1972 года, даже те, которых у меня нет. Хранят первые публикации, появившиеся обо мне в прессе, и я с большой симпатией отношусь к ним.
– Случалось ли, что вам девушка понравилась, но не захотела с вами знакомиться?
– Нет, что-то не припоминаю… Есть по своей природе загадочные люди в Москве, Санкт-Петербурге и ряде других городов, которые вот уже 14-15 лет неизменно появляются в первом ряду на моём представлении и ничем не дают о себе знать. Они не навязываются, и меня это вполне устраивает. Я даже успокаиваюсь, когда вижу их лица.
– Когда сложнее было завоёвывать публику – в 70-е или в 90-е годы?
– У каждого времени свои проблемы. В 70-е было очень сложно пробиться в средства массовой информации. Но уж если ты забирался в эту обойму, то существовал довольно стабильно.
Сегодня всё несколько изменилось. Вы хотите выйти на телевизионный экран? Нет проблем! Спонсор вам даст кое-какие деньги, кстати, не такие уж большие, вам напишут песенку, купят четыре минуты эфира. Купят стилиста – человека, который тебя причешет, наложит грим, оденет в костюмчик и расскажет, что тебе надо делать.
Кстати, цензуры тоже не существует, сегодня всё продаётся.
А раз такое огромное количество предложений, то и задержаться теперь гораздо сложнее. По-моему, главное – создать определённый, яркий, запоминающийся имидж, который нужен зрителю.
– Вам это удавалось всегда, особенно рискованными были ваши костюмы.
– Несколько лет я покупал готовую одежду в магазинах для артистов в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе.
Для шоу «Полнолуние» мне делала костюмы московская художница Светлана Логофет.
– Со сценическим образом всё ясно. А какой стиль одежды вы предпочитаете, скажем, дома?
– Я люблю ходить в тапочках, просто в тапочках, но, конечно, если кто-то приходит, я немного прикрываюсь.
– На каких площадках вы предпочитаете работать?
– Я очень люблю выступать на арене в цирке, причём мне там нравится гораздо больше, чем во дворцах спорта или на стадионах.
Возникает ощущение, что находишься буквально среди людей, они окружают тебя, и так приятно работать на все стороны света.
– Ваше отношение к пению под фонограмму?
– Я не могу осуждать людей, которые так работают. В том состоянии, в котором находится наш шоу-бизнес, это просто один из способов существования на сцене. Хотя бы потому, что нет возможности возить на гастроли собственную аппаратуру – слишком дорого обходится.
Ни для кого не секрет, что артист у нас существует за счёт гастрольной деятельности. Причём на протяжении многих лет это были нищенские ставки и, чтобы заработать, надо было много выступать.
Артисты много пели и зачастую теряли голос, а значит, не могли и зарабатывать, вследствие чего возникло пение под фонограмму.
– Валерий, относите ли вы себя к людям бизнеса?
– Думаю, что нет. Ведь для этого тоже надо иметь талант, и, как всякий талант, он требует ещё и профессиональной подготовки, навыка. На самом деле талантливых, профессиональных бизнесменов не так уж и много. Больше тех, кто считает, что имеет отношение к бизнесу.
– А как же актёры, певцы и музыканты, которые открывают сегодня кафе, бары, казино?
– Возможно, у них есть деловая хватка и энергия.
Бизнес – серьёзная и большая работа, требующая сил не меньше, чем, скажем, сделать новую программу, а может, даже больше, я не пробовал, не знаю. Но лично мне это не интересно, я не хочу, да и не умею…
– Считаете ли вы себя богатым человеком?
– Наверное, я очень богат по сравнению с тем Леонтьевым, который получал 6 рублей 50 копеек за концерт.
Но по сравнению с мировыми звёздами я нищий.
Я не могу себе позволить не работать, скажем, год или два, пока во мне зреет какой-нибудь проект.
А вообще деньги – это хорошо, я их люблю. Они дают возможность делать подарки и не думать о том, как дотянуть до следующего понедельника.
– У вас есть автомобиль?
– Да, Lincoln. Правда, из-за того, что я редко бываю дома и от того момента, когда я сижу за рулём, до следующего проходит столько времени, что забываю многие дорожные правила. Машина этой марки мне понравилась своей эстетикой и дизайном, но для меня скорее это редкое удовольствие.
Расставаясь, Валерий сказал, что мечтает отправиться в Нью-Йорк к своим друзьям, оттуда улететь в Коста-Рику и на три недели забыть обо всём и ничего не делать.
Может быть, именно сейчас он лежит на берегу океана, кругом пальмы, солнце и падающий кокосовый орех…



Уедем, бросим край докучный
И каменные города,
Где вам и холодно, и скучно,
И даже страшно иногда.
Нежней цветы и звёзды ярче
В стране, где светит Южный Крест,
В стране, богатой, словно ларчик
Для очарованных невест.

Мы дом построим выше ели,
Мы камнем выложим углы
И красным деревом – панели,
А палисандровым – полы.
И средь разбросанных тропинок
В огромном розовом саду
Мерцанье будет пёстрых спинок
Жуков, похожих на звезду.

Уедем! Разве вам не надо
В тот час, как солнце поднялось,
Услышать страшные баллады,
Рассказы абиссинских роз:
О древних сказочных царицах,
О львах в короне из цветов,
О чёрных ангелах, о птицах,
Что гнёзда вьют средь облаков.

А вы – вы будете с цветами,
И вам я подарю газель
С такими нежными глазами,
Что, кажется, поёт свирель,
Иль птицу райскую, что краше
И огненных зарниц, и роз,
Порхать над тёмно-русой вашей
Чудесной шапочкой волос.

Когда же смерть, грустя немного,
Скользя по роковой меже,
Войдёт и станет у порога, -
Мы скажем смерти: «Как, уже?»
И, не тоскуя, не мечтая,
Пойдём в высокий Божий рай,
С улыбкой ясной узнавая
Повсюду нам знакомый край.




Ещё один
Пропал безвестный день,
Покрыты снегом
Крыши деревень
И вся округа,
А где-то есть
Прекрасная страна,
Там чудно всё –
И горы, и луна,
И пальмы юга…

И я глядел,
Глядел на перевал,
Где до сих пор
Ни разу не бывал…
Как воет вьюга!
За перевалом первым
Побывал,
А там открылся
Новый перевал…
О пальмы юга!

Забуду всё.
Займусь своим трудом.
И всё пойдёт
Обычным чередом,
Но голос друга
Твердит, что есть
Прекрасная страна,
Там чудно всё –
И горы, и луна,
И пальмы юга…

Не стану верить
Другу своему,
Уйду в свою
Заснеженную тьму, -
Пусть будет вьюга!
Но, видно, так
Устроен человек,
Что не случайно
Сказано навек:
– О пальмы юга!


Последние изменения: 2011-11-05, 13:45


Следующий пост: О звезде на площади, лягушках в болоте и прочем... (#21, 2011-11-13)
Предыдущий пост: Измотанный и одинокий (#19, 2011-10-31)

Пост #20. Постоянная ссылка на пост: /pressa/post/zagadochnoe-serdce-ryby/

Решайтесь на cоздание сайта!

Контакты: